Ваш паспорт — Новый пользователь    Войти

Блоги пользоватей


СЕКУНДАНТ ОДИННАДЦАТОГО
Когда: 15.06.2021 23:05, Автор: Хаим Калин, Комментариев: 0

Глава 2

Израиль, сентябрь 2018 г.

Истекала неделя со дня, когда Алекс вернулся домой, впервые покинув европейский лубок без всяких сожалений. Нет, символ благоденствия и всяческого плодородия не утерял свой шарм. Ему просто всего расхотелось; привычные помыслы спеленала мгла, точно в его мирке навсегда закатилось солнце. При всем том инстинкт самосохранения работал.

Еще в Тонон-ле-бен, расставшись с Полин, он трезво разобрал образовавшийся расклад, как ему казалось, очевидных контуров не имевший. Оттого мысль плодила только пути отхода – в некую герметику, которой в дне нынешнем, узурпированном коммуникациями и числовыми технологиями, днем с огнем не найти.

Поначалу его привлек вариант залечь на дно у украинских (по линии отца) родственников-селян из сумской глубинки, связь с которыми оборвалась полтора поколения назад... Между тем годом ранее, перешерстив интернет, он обнаружил следы только одного из них, и нечто укололо, говоря, что с остальными, быть может, в этом мире уже не пересечься. К тому же, восстановись даже родственный контакт, заякориться инопланетянину в сельском краю, дышащем сплетнями и досужим – сомнительное убежище. Более того, рывок обретал смысл лишь в случае тайного, нерегистрируемого пересечения границы. Жаль, к Саакашвили, сев на хвост, не присоединился…

Далее он рассмотрел идею затеряться в подполье израильского криминала, от которого был безнадежно далек, но с которым в рамках своей прежней занятости соприкасался. Более того, слыл у некоторых активистов местной преступности полезным консультантом за зоркий, неизбитый взгляд на порядок вещей. Но коль скоро у той публики кодекс понятий нивелировался национальной бедой – природной тягой всех на всех стучать, то куда разумнее было отдать себя «на поруки» государства, институции архаичной, ненадежной, но все же под прожектором общественного контроля.

При этом предостережение Полин – не рыпаться к домашним силовикам за защитой – было излишним. Впрямь, оградить от кого? Мании преследования, одолевшей автора трех шпионских романов? Ведь рутина полицейского надзора и без того перенаселена параноиками…

Между тем предметные шансы ускользнуть от силы, объявившей Алексу войну, существовали. Одно из убежищ рукой подать – сектор Газа, в получасе езды. Другое – в трех с половиной часах лёта, ну и день-второй на перекладных – многострадальная, перепаханная войной Лугандония. Причем в обоих разворотах он желанен, но только… как лакомый для обмена кандидат. Стало быть, по идентификации личности, был бы тут же засажен в подвал. С парашей и кормежкой раз в сутки. Вполне вероятно, на годы.

Спасибо, нет. Уж лучше израильская тюряга.

Так что ничего не оставалось, как последовать примеру «Лапши» из фильма «Однажды в Америке», в последних кадрах сбегающего от горькой реальности в опиумную курильню.

Сюда Алекс, умаявшийся от оглядывания, и направил свои стопы, но на свой лад – запил в горькую.

Из дому он выходил не чаще раза в день – дабы запастись «пайком» на ближайшие сутки. Хмельное бодрствование перемежалось провалами в сон, что размывало границу между днем и ночью. Бродил по квартире, вслух пеняя миру на его гримасы и несовершенства. Между делом почитывал, но на большее, чем сетевую периодику его не хватало. Вламывался даже в интернет-форумы, шокируя радикальностью суждений, притом что слыл у читательской аудитории примером здравомыслия.

Вдрызг разругался с подругой и сыном, хорошо знавших его слабину, но ни сном, ни духом не ведавших, в чем сегодня причина; и как вырвать их неординарного родича из клещей запоя они, сколько ни тужились, не знали. Бросил им в сердцах: «Отселить меня захотели…» Ему казалось, в его мире, сузившемся до иголочного ушка, койка с крышей над головой – единственный актив-пристанище…

На скрип двери он даже не обернулся, посчитав, что его подруга Света, днем ранее изъявшая одну из заначек, нагрянула с очередной акцией. Его не смутило, что ключ в замке не проворачивался – Алекс помнил, что входную дверь он днем не запирал.

Но тут прихожая, к которой Алекс был повернут спиной, резко потеряла объем. Оказалось, его заполонили два дюжих молодца неясной родословной, которых помимо габаритов отличала выправка бодигардов или спецслужбистов. Оставив дверь открытой, они бесстрастно уставились на него, но, казалось, сохраняя готовность сжатой пружины.

Алекс неуверенно встал с кресла на ноги и стал заглядывать в распахнутую дверь, полагая, что непрошенные визитеры Светины наймиты, призванные его из запоя за волосы вытащить. (Недавно он прочитал, что в стране арестована группировка, рекламировавшая медицинские услуги по выводу из организма ядов алкоголя. Процедуру, которая в непьющем Израиле до приезда русских репатриантов не имела рынка сбыта. Между тем, получив от отчаявшихся жен «гонорар», бригада вместо установки капельницы увозила забулдыгу до ближайшей развилки, где, надавав по шее, сталкивала в кювет. Сколько бы мошенническая схема не выглядела примитивной, перепуганные насмерть жертвы в итоге завязывали…)

Света не обнаружилась, зато в проеме возник средних лет мужчина, казалось, прочих отличительных черт не имевший. Между тем напрашивалось: увальни – его подчиненные.

Заторможенный в мыслях и чувствах Алекс тупо переводил взор от одного визитера к другому, не в силах взять в толк, отчего его расклад – пьяницы-одиночки – расширился столь неожиданным образом.

Спасовав от тяжести задачи, Алекс «оформил» разбавленный колой чейсер и тотчас опрокинул его. Отдышавшись, обнаружил, что входная дверь заперта, старшой – на диване, а дуэт вовсю, хоть и практически бесшумно, хозяйничает по дому, скрупулезно обследуя его планировку, комната за комнатой. Покончив с рекогносцировкой, они принялись за уборку, состоявшую из сбора бутылок, мусора и столовых принадлежностей. И, если чего-то Алекс не пропустил, то вся депутация пока не произнесла ни слова, хотя и обменивалась странноватыми жестами и взглядами.

Поскольку за несколько минут квартира обрела цивильный вид, Алекс стал расценивать вторжение как посягательство на вольницу кутежа, которому он безоглядно предавался. Вследствие чего потешно, вороватым движением сплавил бутылку водки под стол. Подумав малость, присовокупил к ней и колу. Выпрямляясь, услышал от звеньевого, обретшего дар речи, оказалось, английской:

– Вашей бутылке никто не угрожает. Берите ее и присаживайтесь… – звеньевой указал место на соседнем диване.

Покосившись, Алекс проверил наличие «боевого комплекта» под столом, должно быть, восприняв жест интервента уловкой, и со своего места не сдвинулся. Секундой ранее его сознание встроилось в некий сюжет, где троица ушла на периферию, зато довлел киоск лотереи «Лото», который он ежедневно миновал в своих вылазках за «добавкой». В нем, как обычно, восседала франкоговорящая киоскерша, бесившая Алекса каким-то прогорклым равнодушием. Но в последние дни – взыскательно изучала его и, как Алексу казалось, при его появлении тянулась к телефону. Смену имиджа киоскерши он отнес к своему лику пьянчуги, пусть себя контролирующего, но все же проигрывающего крепкому алкоголю схватку по очкам. С всё большим и большим отрывом…

Алекс не успел и переварить открытие, как был поднят молодцами подмышки и перенесен на диван, аккурат в то же место, куда прежде указал звеньевой. Ими же был и обездвижен – плечо к плечу к нему они уселись рядом.

– Так что будем делать, Алекс? Вы, оказывается, игрок и весьма азартный… – заговорил старшой, выждав паузу для «акклиматизации» собеседника.

– В смысле? – вскинулся «азартный», лихорадочно переваривая акцент безымянного дознавателя.

– В нарушение инструкции – не лавировать и сохранять конфиденциальность – вы провернули нечто из ряда вон. Да, внешне не ослушались, но, по сути, дезертировали – в гости к Бахусу, – с иезуитской ноткой разъяснял дознаватель. – Как хитро! Да так, что с концы с концами не сходятся: дескать, кому на фиг нужен алкаш, отброс общества? Закрываем тему, а точнее, снимаем кандидатуру… Так, Алекс?

Алекс опасливо оглядел конвой и осторожно, с миной мольбы на лице, указал в сторону стола. Жест казался случайным, немотивированным, однако звеньевым был прочитан, верно. Вскоре один из церберов перенес «боевой комплект» на примыкавший к диванам столик и даже «соорудил» дозу, которую Алекс одним залпом выпил.

«Подъемные» между тем сывороткой правды не стали, и голова подследственного мало-помалу уперлась подбородком в грудь, но ненадолго. Получив подзатыльник от соседа, он встрепенулся, после чего дурным голосом завопил на солянке из нескольких языков:

– Какого рожна я вам всем сдался?! Зачем меня крутят, словно барашка на вертеле?! Вы что, секта, рыскающая по свету в поисках заблудившегося пророка?! Или… – отповедь оборвал серебряный кляп-липучка, а жестикуляцию драматического актера – синтетические узкополосные наручники.

***

Ужас неизвестности прихватил точно свежий раствор цемента. Взор Алекса вклеился в потолок, родной обители не высвечивая. Смену координат подтверждало и периферийное зрение. Он в комнате цокольного этажа, оборудованной под клинику, до трусов раздет, в вене катетер, сообщающийся с капельницей. Единственное, что удерживало от безумия, – это ощущение того, что он по-прежнему в Израиле: пол выложен дешевой плиткой, шумит кондиционер и другие признаки, улавливаемые, скорее, интуитивно.

Алекс мало-помалу пришел в себя и робко задвигал конечностями. Будто всё на месте, но обуза обуз – катетер. Сорвать?

Не торопись, успеешь. Именно инфузия убрала интоксикацию и остановила запой. Не исключено, сыграл бы в ящик. Действительно, вещь! Если выкарабкиваться самоходом, то, как минимум, неделя – тремора, бессонницы и стенаний.

Дверь отворилась, в проеме – женщина в белом халате и марлевой повязке, закрывающей лицо. Оценив пациента, будто без признаков буйства и панической атаки, решительно вошла.

– Как вы себя чувствуете? – открыла на иврите свой вопросник обслуга, судя по «отутюженному» лику, врачебная.

– Снимите с меня это, я в порядке… – Алекс кивнул на капельницу, одновременно замечая, что через контактный зажим на пальце он подсоединен к некоей аппаратуре.

– Вы хоть знаете, что концентрация алкоголя в вашей крови, можно сказать, была несовместима с жизнью? – указала на прореху плана врач, судя по речи, уроженка Израиля.

– Думается, у каждого свой порог, не говоря уже об этногеографических особенностях. У выходцев из бывшего СССР, общеизвестно, он стремиться к бесконечности. Да и, подумаешь, семь дней баловства. Пусть редко, но случались и трехнедельные запои, при тысяче граммах в сутки… – добивался условно-досрочной выписки пациент, обогащая книгу рекордов выживаемости. Ничуть не привирал при этом.

– Вы так богаты? Это ж, сколько денег уходит на три недели загула? – изумилась безымянная врачиха, подтверждая расхожее мнение: израильтянин – это счетовод, зацикленный на инвентаризации чужих карманов.

– Мне больничная касса финансирует – платиновая страховка, – беспечно молвил Алекс, казалось, в пику вопрошавшей.

– Такой нет, – отрезала врачиха.

– А кто виноват, что ни один из страховых полисов не включает услуг по выводу из запоя? Оттого в девять ноль-ноль курьер страховщиков у моей двери с бутылкой «Абсолюта». Облажались с моей страховкой, просмотрев параграф, который я внес от руки. Вот и откупаются – чтобы миллионный иск им не вчинил, – нес околесицу Алекс, то ли постзапойную, то ли небылиц желтой прессы.

– Вы себя слушаете? – возмутилась эскулап-инкогнито. – Меня хоть и предупреждали о ваших, мягко выражаясь, странностях, но кто дал право злоупотреблять временем врача?

– А мне почему-то кажется, что ваша врачебная лицензия либо аннулирована, либо ее вообще не было. Так что законодательство о правах медперсонала здесь не работает… – продолжал ерничать Алекс. – Не удивлюсь даже, если этот объект – законспирированная больница криминала…

Отсоединив катетер, врач выскочила из палаты как угорелая и заперла ее на ключ. Спустя час в палате объявился знакомый Алексу дуэт мордоворотов, который, набросив на голову мешок, увез его из клиники.

***

Алекс рассматривал новое пристанище, по внешним признакам – двухэтажный частный дом, именуемый в Израиле виллой. Церберы рядом, один из них насилует телевизионный пульт. Судя по установкам меню и титрам на экране, хозяева виллы – испаноязычные. Весело.

Но как с этим вяжется греческий, на котором церберы шёпотом переговаривались в микроавтобусе по дороге? При этом команды давали Алексу на сносном английском. Да и похожи на европейцев-южан.

Хлопнула дверца припарковавшегося вблизи автомобиля, после чего звякнуло смс-сообщение в мобильниках конвойных. Один из них заторопился на выход, дабы впустить посетителя. Спустя минуту старшой звена, как и церберы, Алексу уже знакомый, усаживался напротив интернированного, проспавшего двое суток под капельницей по его воле. Оглядев Алекса, сигнализировал секюрити оставить его с подопечным наедине.

– Ну как, оклемались? – с показным сочувствием заговорил старшой. – К разговору готовы?

Алекс двусмысленно пожал плечами, но будто принимая встречу как данность. Тут он увидел, что распорядитель момента протягивает ему папку и даже раскрывает ее.

На первой странице – сводный перечень принадлежащих Алексу единиц недвижимости, скомпонованных по странам, с указанием их национальных кадастровых номеров. Далее – выписки из счетов предыдущих владельцев, где вычленяется способ расчетов при заключении сделок – наличные. В последнем разделе – экспертная оценка криминалиста, в которой описаны преступления, совершенные Алексом при легализации капитала с вилкой наказания согласно израильскому УК. Перечислялись даже те правонарушения, подача обвинительного заключения по которым в той или иной степени затруднена.

– Не думаю, что открыл для вас Америку, судя по ряду признаков… – произнес распорядитель, как только Алекс захлопнул папку.

– Давайте, к делу. Мне, признаться, эта drôle de guerre стала набивать оскомину. И, коль я вам знаком, то раскрывайте карты, принимая меня за равного… – гнул свою линию подопечный. – Если сей момент не назовете интересанта или хотя бы сферу его активности, можете смело переводить затраты на мою персону в графу «убытки».

– Зовите меня Карлом, извините, не представился… – то ли тянул время, то ли уходил от ответа гонец Синдиката (термин, которым Алекс отныне величал стоявшее за его разработкой образование).

– Вашей узнаваемости имя не прибавит… – изъяснялся иносказаниями Алекс, лишь ему понятными.

Карл задумался и, определившись, бессловесно ретировался. Его место, правда, занял один из секюрити. Старшой вернул себе бразды правления через полчаса, показавшимися Алексу инфузией наоборот.

– Алекс, откликаюсь на вашу назойливость, на которую ситуативно у вас прав будто нет. Итак. Сфера применения ваших способностей – российская проблематика. Таков диапазон, который я уполномочен очертить. На большее не рассчитывайте.

– И не надо, – мгновенно отреагировал подопечный. – Более чем достаточно. Мой ответ и без детализации: нет!

Сколько бы Карл не казался обтекаемым и лишенным личностного стержня, скрыть изумление у него не получилось. На его лице обосновалась глупая улыбка как индикатор дефицита решений, что следует предпринять, и как себя вести. В конце концов еле из себя выдавил:

– Как же с этим? – сослался на папку Карл, ранее перлюстрированную Алексом. – Она – залог гарантированной посадки, года на три, и конфискации большей части вами нажитого.

– Ну и что? Да, я последний, кто заинтересован в раскрытии моих подпольных активов. И моя посадка, с учетом последних веяний, зримая перспектива. Ее, перспективу, в меру своих талантов, я всю жизнь отдалял. Туда, поверьте, мне на седьмом десятке точно не хочется. Никак. Но здесь, в Израиле, я и в тюремной робе – человек. Пусть низкого порядка, – обстоятельно изъяснялся Алекс. – В России же – и в мундире министра – я фигурально колодник, осужденный на пожизненную каторгу. Ваш заказчик, похоже, мои тексты не читал…

– Как раз наоборот, – вклинился Карл, казалось, импульсивно, не подумав. Ибо несколько расширил границы оберегаемой Синдикатом тайны, возня вокруг которой сей момент, казалось, отдавала театральностью.

– Так или иначе, мне жаль ваших усилий, ошиблись ваши аналитики в оценке моей персоны или нет… – играл в рафинированного интеллигента Алекс, похоже, силясь разгладить воцарившийся конфуз.

– Вас не так уж сложно похитить и вывезти из страны, проще, чем вы думаете… – отстаивал силовые методы решения проблемы Карл.

Алекс скривился, после чего расставил акценты:

– Нет, не выйдет. Я нужен заказчику физически и морально здоровым, творчески активным и готовым сотрудничать. Потребуйся ему пленник, на увещевания вы бы не разменивались. Но, признаться, удивлен, что ваш инструментарий столь грубо заточен…

как выглядит Америка?
Когда: 12.06.2021 14:07, Автор: Deni, Комментариев: 2

https://cont.ws/@teem75/317817

СЕКУНДАНТ ОДИННАДЦАТОГО
Когда: 08.06.2021 22:28, Автор: Хаим Калин, Комментариев: 0

СЕКУНДАНТ ОДИННАДЦАТОГО

Трилогия

Книга I

От автора:

Сюжет произведения – производное авторского вымысла. Любые совпадения с историческими лицами, событиями и институциями – не более чем прием для подстегивания читательского интереса.

Глава 1

Израиль/Франция, сентябрь 2018 г.

Что-то было явно не так, исподволь набухая. Но самое досадное – тот неформат даже в паззл не складывался, напоминая броуновское движение призраков. Оттого Алекс, симбиоз аналитика и анархиста, на себя, деятельного индивида, походил все меньше, греша задумчивостью и вялостью движений. Не выходило понять: что, собственно, вокруг него происходит, суля то ли западню, а то и фатальную воронку?

Первая трещина в его порядке, чохом стройном и экзотичном, возникла два месяца назад. В его фейсбучную страничку, едва тлящую, вторгся некий петербуржец с угрозой навешать – руками соратников – …издюлей. И не в России, а в средиземноморском Ашдоде, с которым Алекс породнился, эмигрировав в девяностом из СССР в Израиль.

Навалять, но по какой причине, держа в уме, что Ашдод и Санкт-Петербург – две непересекающиеся галактики? Оказывается, за антикремлевские опусы, которыми Алекс в последние годы пробавлялся. Причем не в престижной «Новой газете», а во второразрядной сетевой, да еще для массового российского читателя Роскомнадзором заблокированной…

Поначалу он рассмеялся и даже кинулся едко ответить: мол, его палестины хоть и сочатся кровью по своему периметру, но в силу западного уклада и провинциальной прозрачности сводят криминальное насилие внутри страны к благодатному минимуму. Но вдруг клавиатуру отодвинул, укорив себя за благодушие.

Дело было вовсе не в недавнем покушении ГРУ на Скрипалей в британском Солсбери, своей беспримерной дерзостью шокировавшее полсвета, а в полном непонимании, какую опасность для укоренившейся автократии может представлять мелкий западный буржуа шестидесяти четырех лет, сопрягающийся с исторической родиной лишь родным языком. Пусть его экзерсисы публициста и отличались свежим взглядом заморского наблюдателя, по большей мере, скользившим по поверхности…

Угроза повторилась, едва новый текст Алекса был опубликован спустя несколько дней. Но ее он даже не дочитал, оказавшись накануне под обстрелом невиданных смс и интернет сообщений. Якобы бесхозных, но реально опасных его колее – рантье-бонвивана, ресурс времени которого заполнял коктейль международного туризма и сочинительства.

В том потоке на разный лад и безадресно предлагалось: «обустроить» припрятанный кэш, посредничество в экспорте теневых капиталов, пакет услуг по явке с налоговой повинной, прочее. На этот раз – на нормативном иврите.

Та якобы реклама грозила подкопом под его фундамент – скромных, но очень надежных активов, которыми Алекс обладал. Его альтернативной пенсионной программе, как он ее в узком кругу именовал, бережливо рассованной по экономическим нишам Восточной Европы. И было очевидно, в стране его гражданства и налогового резидентства оставшейся незамеченной. Иначе за неуплату налогов давно бы прибранной к загребущим государственным рукам.

На первый взгляд, тот навал можно было презреть, ибо правительственные агентства еще недавно вели себя по-другому – кандидатам на экспроприацию рассылали официальные повестки с четким днем и часом на заклание. Но и времена другие обосновались на дворе. ІТ-технологии, хоть и продвинули общество на качественно новую ступень, но при этом создали чудо-инструментарий для тотального контроля над личностью, ее действиями и даже помыслами. Чем государство как таковое и воспользовалось, расширив средства профилактики и раскрытия налоговых правонарушений.

Алекс, тертый бизнес-калач, да еще дипломированный лингвист, на те провокации, в конце концов, не повелся, не стал даже пробивать телефонные номера, которые генерировали сообщения. Но захандрил по-настоящему, ибо после основательного сопоставления уяснил: государство, даже в лице частных подрядчиков, здесь все-таки ни при чем, хоть в чем-то, да себя бы выдало. Но не это главное: актив Алекса по местным меркам был столь малозначим, что в шкале приоритетов для «свежевания» мог быть смело перенесен в следующее десятилетие. Разумеется, воцарись Большой Брат над геополитической картой мира.

Стало быть, в оборот его взяла частная структура, вознамерившаяся хапнуть его серый, но прочный капитал. Но вся абракадабра была в том, что ни в Израиле, ни где-либо еще на Западе частной рейдерской активности – одна из ипостасей путинской России – до сих пор не замечалось. Отъем собственности оставался исключительной прерогативой государства, которая нередко вязла в чаще судебных пут.

Поскольку Алекс, в силу множества обрушившихся сигналов, в совпадения не верил, ему казалось, на него летит огромный метеорит, своим очертаниями напоминающий задницу, да еще неясного пола. И, конечно же, об угрозах петербуржца забыл – как о позапрошлогоднем укусе комара на участке вдруг образовавшейся гангрены.

Ненадолго, однако. Потому что спустя неделю он уже чертил схемы, куда вносил самые мелкие, но малообъяснимые события, приключившиеся с ним в последнее время. Произошло это в Тонон-ле-бен, французском городке на побережье Женевского озера, куда Алекс махнул в надежде свои грозовые думы разогнать.

Продегустировав день-второй немудреные, текущей пятилетки дистилляты и душою несколько «поправившись», Алекс окунулся в чтение, которое прерывали лишь приемы пищи и регулярные пробежки. В одной из них его нагнала поджарая француженка не вполне ясных, но будто магрибских кровей и предложила к нему присоединиться. Он кивнул, но лишь потому, что средних лет дама (зримо его моложе) всей фактурой походила на некогда спортсменку и являла собой антипод женской привлекательности. Тем самым, мошенничество или провокация, кои нередки в буднях курортника-туриста, не просматривались…

Маршрут они не согласовывали и, порой перекидываясь словом-двумя, проследовали по отрезку, Алексом ранее апробированном: ApartCity (постой Алекса) – набережная – ApartCity, километра четыре. И, лишь завершив пробег у парадного входа в ApartCity, друг другу представились, после чего обменялись парой дежурных, приличествующих формальному знакомству фраз.

Тут мысли Алекса раздвоились: ему хотелось убраться восвояси (помня, что их контакт не вполне естественен) и… их блиц-знакомство с Полин продолжить. Ведь визави еще во время пробежки его заинтриговала. Отнюдь не одной пластичностью движений, казалось, некогда профессионального атлета, а, похоже, флюидами неординарной личности.

– Вы непринужденно, несообразно весу, бегаете… – буднично молвила Полин, будто развивая контакт.

– В молодости шарик пинг-понга гонял, в высшей лиге… – с неким налетом застенчивости ответствовал Алекс, творчески преобразовав звание «мастер спорта» на западный лад. Добавил: – Да и вы, похоже, с большим спортом дружили.

– Восемьсот метров, седьмая на чемпионате Франции девяносто третьего. Бросила из-за учебы, докторат по психоанализу. Но, скорее, осознав, что таков мой потолок. Смысл в тренировках, если ты не в сборной? Ну что, по домам? – Полин указала на вход в гостиницу. Увидев вытянутое лицо собеседника, невозмутимо разъяснила: – Не пугайтесь, я тоже здесь живу.

Оказалось, на том же, что и Алекс этаже, да еще через комнату…

– Я к вам завтра в семь тридцать постучу. Вчера и позавчера вы, по-моему, в это время пробежку начинали. Bonne journée, – с холодком озвучила Полин у своей двери, как бы подчеркивая, что возражения не принимаются, а может, так устраняя двусмысленность о будто ее романтических поползновениях.

Между тем, ни о каких намеках на интим Алекс думать уже не мог. Застыв посреди своего номера, соседку он воспринимал как составную заговора, призванного его персоналию со свету сжить.

Он не отдавал себе отчет, за что, но ни на йоту не сомневался в существовании такого плана, уверовав, что комплекс фейсбучных угроз, израильской псевдо рекламы, французской легкоатлетки с научной степенью, к нему приставленной – многопрофильная и изощренная раскачка – из единого центра – его психики. Перед неким событием, круто ломающим его судьбу. А коль скоро трудозатраты на охмурение объекта вопиюще контрастировали с его общественным статусом – мелкого рантье-эскаписта, что-то там пописывающего – то суть предприятия не вычленялась, хоть плачь!

Пару бокалов бургундского приглушили раздрай, и Алекс принялся рисовать схему «котла», в который неким потусторонним капризом он угодил.

В том наброске графика не замечалась, за исключением окружности по центру, впрочем, обезличенной. Но пустились в пляс разноязыкие ремарки и обрывки фраз, расшифровке сторонним лицом поддающиеся с трудом. В частности, в секторе Полин не нашлось места будто бы главному – ее спортивному прошлому и квалификации психоаналитика – резон для Алекса, в прошлом спортсмена и ныне сочинителя – знакомство с ней продолжить. Зато куражилось такое: «Виртуозно гасит темп речи (на двадцать процентов) и изъясняется нарочито просто. Знают, суки, что мой французский не ахти… Причем эта вобла-уродина – редкий типаж, снимающий любые подозрения о медовой ловушке».

На опушку смыслов упражнение не вывело, и Алекс крест-накрест перечеркнул лист, снабдив его фирменной резолюцией Foutu (франц. трындец). Ведь интересанты, кому он перешел дорогу или для чего-то понадобился, не обнаружились. А просматривался конфликт масштаба между активностью его разработки и будто смехотворным потенциалом обретений.

Его активы, как он недавно заключил, раздражителем служить не могли. Профессиональная квалификация (знание языков, литературные навыки) в силу возраста представлялась малофункциональной. Деловая хватка некогда мелкого предпринимателя? Не смешите мою лысину! Что-что, а о ресурсе своей личности Алекс знал все, будучи с перебором самокритичным. Ко всему прочему, сорок пять лет из шестидесяти четырех он прожил в провинции – поначалу советской, а потом и западной. Потому с фигурами высшего пилотажа продвинутой современности (каковыми он считал свою обработку) его персоналия не стыковалась; Алекса знал доподлинно: он – классический середнячек, хоть и с проблесками таланта.

Стало быть, будущее не столько укутано покрывалом неизвестности, сколько какого-либо покрывала не сулит. Давай, накатим…

Но едва рука потянулась к бутылке, как он застыл, после чего вырвал из кляссера новый лист. До него с некоторым опозданием дошло, что, располагая минимумом вводных, он слишком усложнил задачу. По иерархии смыслов главенствует географическая принадлежность интересанта. Определив ее, куда проще двигаться дальше.

Францию он отмел сразу, ибо его устремления за пределы ApartCity, сети бюджетных гостиниц, коей был завсегдатаем, не выходили. Полин, он понимал, не более чем наемница, не исключено, привлеченная вслепую. Да и во Франции он оказался случайно – за три дня до поездки подвернулся дешевый билет.

Понятное дело, мой компьютер взломан, оттуда вся моя подноготная. Впрочем, продлись контакт с бегуньей, узнаем больше, заключил Алекс.

Тут Алекс быстро набросал весьма внушительный список стран, в которых побывал. При этом осознавал, что упражнение лишено смысла, ведь турист в социальном контексте – существо аморфное, не более чем исправный потребитель, причем узкого спектра услуг. Даже в странах, где гнездились его активы, он всего лишь микроклетка, органично вплетенная в экономический ландшафт. С тех полей конфликтом и не пахло. Все же виток «колеса обозрения» он проделал добросовестно, дабы какие-либо окурки подозрений затушить.

В конце концов в фокусе его размышлений остались: Израиль, страна его обитания, и Россия, где некоторой узнаваемостью располагал. Ничтожной в масштабе огромного государства, но и несоизмеримо большей, чем дома.

Поскольку руку налогового ведомства в своих злоключениях он отмел еще в Ашдоде, Алекс взялся перелистывать список правительственных ведомств Израиля, для которых его персона могла представлять некий удельный вес, в частности, министерство иностранных дел. Между тем его возраст третьей свежести исключал подобный выбор, да и отсутствие профильного образования ставило на его кандидатуре крест. К тому же, багаж, которым он обзавелся в своей альма-матер, с позиций дня – весьма скромен, походный минимум даже для продвинутого технократа. В общем, по Эренбургу, классический «блестящий дилетант»…

Вместе с тем нельзя было не учитывать его комментарии к политическому устройству Израиля. Страны, которую он искренне любил, но одновременно, мягко выражаясь, знал ей цену. В особенности, ее внешнему курсу, на его взгляд, неуживчивому и не несообразно веку агрессивному. На своем берегу он хотя и слыл социальным отшельником, но в своих текстах, публиковавшихся в России, нередко критиковал зацикленность Израиля на силовых методах решения ближневосточных проблем.

При этом возможный план мести за критику Израиля разбивался одним щелчком: Израиль для внутреннего пользования – открытая страна западного типа, где голуби мира – неотъемлемая составная политической палитры. Никто не отважится их преследовать или дискриминировать. Так что, скорее всего, мимо.

Оставался «Моссад», израильская разведка, единственная институция страны, с которой такого размаха разработку можно было увязать. Просматривался и мотив ангажемента, хоть и не бесспорный: сколько бы статьи Алекса не отдавали публицистичностью, они продукт аналитической зоркости и глубокого знания предмета, пусть избирательно узкого. Без ежедневного погружения в российский политический дискурс рождаться не могли.

Тем самым Алекс, пусть с множеством оговорок, был экспертом по путинизму, политическому строю России, со своим независимым, незамутненным взглядом. Вследствие чего как проповедник определенного строя идей, неизбитых, а порой и уникальных, для отработки тех или иных подходов и даже миссий кое-чего да стоил. И в данной проекции его возраст особой помехой служить не мог.

Здесь, правда, вставал на дыбы вопрос: зачем понадобился весь цирк с конями, если «Моссаду» хватило бы обычной повестки, дабы, как минимум, гарантировать его явку для беседы? Впрочем, оставшийся без ответа.

Тем не менее в его схеме появилась запись заглавными буквами – «МОССАД» со знаком вопроса, которую, ему казалось, он уже мог «пощупать руками». Но не успела оная и на листе прижиться, как под ней, казалось, импульсивно, он начертал «РОССИЯ», присовокупив восклицательный знак.

Что сие означало, думается, не знал он сам, поскольку спустя минуту повалился кулем на кровать, «уговорив» две емкости прошлогоднего урожая за время «примерки» своих гипотез.

Спал он беспокойно, ворочаясь и матерясь на всех принятых в ООН языках, из которых владел лишь некоторыми. В той стихии раскручивался незамысловатый с криминальным стержнем сюжет: Алекс высаживает дверь Полин в намерении что-то ей доказать или навязать. Но, как ни тщится, ничего не выходит…

***

В семь тридцать обещанного Полин стука в дверь не последовало, зато раздался звонок на стационарный телефон номера, диковинка по нынешним временам, если, конечно, вызов не от администрации отеля.

Алекс почему-то спутал звонок с позывными скайпа, которым пользовался нечасто. Отбросив одеяло, кинулся было к лэптопу, но увидел, что крышка опущена и скайп здесь ни при чем. Разобравшись, поднял трубку стоявшего на столе аппарата, который прежде не замечал.

– Привет! Не разбудила? – дежурно озвучила Полин.

– Доброго дня! – поздоровался Алекс.

– Ну как, бежим? Готовы? – перешла на игривый тон соседка.

– Не думаю. Я тут режим нарушал, спортивный… – признался Алекс.

– Что случилось? – будто недоумевала Полин.

– Вопрос, скорее, к вам… – переворачивал на попа свою проблему Алекс.

Наступившая пауза подсказывала: даже психоаналитики могут затрудняться с ответом.

– Тогда позавтракаем вместе, – скорее распорядилась, чем предложила Полин, точь-в-точь как вчера при расставании. – Через час, внизу.

Он встретил Полин в обеденной комнате, придирчиво, если не брезгливо оценивающую небогатый шведский стол. Лик ее, однако, странным ему не показался. Гостиничную сеть ApartCity, в основном, населяли студенты, иностранные рабочие и контингент так называемого низкобюджетного туризма. Ее же одна спортивная экипировка тянула за тысячу евро. Под стать был и утренний прикид с умопомрачительным розовым шарфиком – вызывающий контраст этому бесхитростному и весьма изношенному заведению.

Заметив Алекса краем глаза, она подняла вверх руку с двумя раздвинутыми талонами – сигнал об оплате завтрака за двоих. Вскоре они рассаживались со своей снедью; у Полин – только салат и кофе.

– За вашу работу хоть щедро платят? – нарушил молчание Алекс, подустав от частых взоров Полин, будто ненавязчивых, но профессионально поставленных.

– Постарайтесь держать себя в руках, – отчитала визави, вскоре продолжив: – Как бы там ни было, вы самый простой клиент в моей карьере. С такой когнитивной цепкостью я прежде не сталкивалась. Правда, писатели – редкий для психоаналитика материал.

– Откуда вы это взяли – цепкость? Из вчерашних нескольких малозначащих фраз? – с ноткой раздражения поинтересовался Алекс.

– Во-первых, согласившись на компаньона по бегу, вы интуитивно уловили, что цель знакомства, как бы точнее, касается ваших дел, – раскладывала логический пасьянс Полин, – во-вторых, возле своего номера уже транслировали, что всё, до малейших крупиц, понимаете. Да, вас к догадливости подводили, насколько мне известно… Все равно, идеальный клиент! Хотя и никудышный актер…

– Объект, – перебил Алекс, – я вас не приглашал. Клиент тот, кто вас нанял, отправив по мою душу. Да, какова ваша цель? Разумеется, прикладная.

– Я – эксперт по личностным портретам, весьма известный, – после некоторых раздумий откликнулась Полин. – Ну что, успокоила вас? Только не подумайте, что делаю одолжение! Чистая прагматика. Вы так волнуетесь, что и трети профиля мне не собрать. Он же либо целен, либо никакой. Или не владеть собой, и есть ваша доминанта – в разрез вашему впечатляющему досье?

– Не знаю, что и ответить, – скорее кряхтел, чем произносил Алекс. – Вы женщина… что само по себе заслон от критики. Но, согласитесь… ваш подряд – не что иное, как охота пираньи… сколько бы вы ни были харизматичны…

– Все женщины хищницы, – хохотнула Полин. После чего как бы спохватилась: – Простите, кто виноват, что в вашем бэкграунде хватает прегрешений и отнюдь не нравственного свойства? То, в чем вы меня упрекаете… Вы же не наша полька-горничная, девственно непорочная только потому, что довольствуется полутора тысячами евро в месяц за полный рабочий день. Большего вам, видите ли, хотелось…

– Румынка, – мрачно уточнил Алекс.

– У вас настолько дурной вкус – увлекаться горничными? – взыграла сословная ревность, а может, иная. – Судя по фото вашей подруги, этого не скажешь… Надо же, симбиоз самца и романтика, лакомящийся обслугой… И когда вы успели за четыре дня?

– Настал мой черед призывать к сдержанности, – нарочито вежливо вещал Алекс. Я какой-никакой, а израильтянин и дипломированный лингвист. Наша страна – Вавилон акцентов, хочешь не хочешь, усвоишь.

Они проговорили еще час, пока их аккуратно не спровадила уборщица, на сей раз с болгарским акцентом.

– Я ошиблась в расчетах, мне нужен еще, как минимум, час, – посетовала Полин, когда они оказались в лобби отеля. Продолжила: – Но и к лучшему, обмозгую все. Стало быть, до вечера, я позвоню. Да, вот что еще! Завтра рано утром я уезжаю, так что, прошу, не манкировать. Поставить точку – в ваших интересах.

Встреча-сеанс продолжилась в «Au Bureau Evian», пабе-ресторане городка Эвиан-ле-бен, жемчужины Женевского озера во французском секторе. Поначалу она показалась Алексу лишней. Полин смотрелась вялой, а когда и безучастной, точно дознаватель в деле с неопровержимыми уликами вины подследственного.

Процедуры «вопрос-ответ» не последовало, как, впрочем, ее не было и утром. Было видно, что личностно-психологический портрет объекта сложился, и «портретист», скорее всего, отбывает номер.

В какой-то момент Алекс испытал к Полин прилив эмпатии, сочувствуя ее хлебной, но грязноватой работенке. И перевел разговор из плоскости социальных представлений в сферу спорта, удачную сцепку их контакта.

Если пролог их вечерних посиделок танцевал вокруг европейской идеи, знакомой Алексу поверхностно, то в мире спорта он слыл интеллектуалом. Его редкие тексты о российском спорте, сотрясаемом допинговыми скандалами, перепечатывались даже российским официозом второго ряда. Под его именем, но без указания источника.

То, что дискуссия между двумя некогда спортсменами выйдет содержательной, Алекс не сомневался – на то они и гуманитарии. Откровений между тем не ждал, тем более шокирующих. Но оные нагрянули, когда Полин несколькими фразами выказала глубокое понимание игровых видов спорта, с которыми вживую не сталкивалась. Взяв в оборот футбол, и вовсе лишила своего «клиента» речи – настолько фундаментальным и убедительным был ее комментарий.

Алекс никогда так увлеченно, да на таком уровне не дискутировал, не находя прежде равных себе собеседников. А то, что таким полемистом-знатоком окажется женщина, не мог себе и представить. Но тут перед ним приоткрылось: в своем затворничестве он проспал зримое выравнивание умственных и физических различий между полами, да и немыслимое ускорение прогресса как такового.

Однако подлинным «перлом» их философствований стало иное: сборная Мишеля Платини восьмидесятых наголову сильнее команды Зинедина Зидана, добывшей Франции первый титул лучшей команды мира. Не говоря уже о летнем (2018 г.) якобы триумфе бело-голубых, достигнутом, хотя и элегантной, но без намека на дерзания обороной.

Напоследок они и вовсе ухватили «истину» за хвост, выдав на гора: счет в футболе/начисление очков – несовершенный критерий. Без увязки с баллами за игровую активность и технику исполнения, как в борцовских единоборствах и фигурном катании, не всегда справедлив. Тем самым напрашивается комплексная формула судейства, без чего игру игр ждет неизбежное охлаждение зрительских симпатий. Что, впрочем, в консервативном ФИФА уже осознают, допустив просмотр судьей видео-повторов – механизм, напрашивавшийся полвека назад.

Покидая Эвиан на «Лексусе» Полин, Алекс обернулся, подумав: не стал ли этот игрушечный городок для него тем, чем он оказался для европейского еврейства, фактически скормленного мировым политикумом нацистам на одноименной конференции 1938 года? Но тут услышал: «То, что вы не осведомились, кто стоит за нашей встречей, впечатляет. Но, как представляется, вы воздержались не потому, что атмосфера вокруг события подсказывала: наводить справки бессмысленно, хотя бы в силу моей подписки о неразглашении. А, скорее всего, шестым чувством уловив: она не знает сама. И, поверьте, это так. Единственное, что поручили вам передать: возвращаться, как ни в чем не бывало, в Израиль, но главное, не только не искать у властей защиту – кстати, собственно, надобность какая? – но и сохранять полную конфиденциальность того, что за последнее время с вами произошло. В противном случае все скелеты из вашего шкафа будут вытряхнуты, что, впрочем, вы знаете и сами. Личностный же портрет вашей персоны, который мне был поручен для верификации, я подтверждаю. Это все».

Здесь Алекс постиг, окончательно и бесповоротно, что попал в переплет, у которого нет признаков, параметров и временных границ. Есть только имя: черная дыра. Полин, ментальный кашалот, хамелеон и Deep Junior разом – пока ее единственная, мимолетного фрагмента инкарнация.

Петров и Боширов мультфильм
Когда: 26.05.2021 23:59, Автор: Deni, Комментариев: 2

Зленский в косоворотке.
Когда: 22.05.2021 16:59, Автор: Samir, Комментариев: 3

В Москве украиньский трезубец никого не интересует
Когда: 18.05.2021 17:07, Автор: Samir, Комментариев: 5

Британия схлестнулась с Францией
Когда: 06.05.2021 11:55, Автор: Samir, Комментариев: 4

Британия планирует

направить к острову Джерси в проливе Ла-Манш два патрульных корабля

после угроз Франции отключить электроснабжение острова в знак протеста

против изменения условий рыболовства после Brexit. Премьер-министр

Великобритании Борис Джонсон в среду, 5 мая, обсудил с властями острова,

который находится в международной юрисдикции, возможную блокаду со

стороны Франции.


Европа против американских банкиров
Когда: 05.05.2021 15:31, Автор: Samir, Комментариев: 1

Кредитные учреждения Европы намерены объединить усилия для запуска нового сервиса, который будет призван составить конкуренцию PayPal, Mastercard, Visa, Google и Apple. В проекте намерены участвовать более 30 крупнейших европейских банков и финансовых компаний.

«Они попытаются создать платежного гиганта, способного разрушить олигополию Visa и Mastercard», – пишет Financial Times.

Как отмечает издание, среди компаний, которые занимаются разработкой сервиса, – банки Deutsche Bank, BNP Paribas, ING, UniCredit и Santander. Они обрабатывают больше половины всех платежей в Европе.

«Идея состоит в том, чтобы создать европейского чемпиона по платежам, который сможет противостоять PayPal, Mastercard, Visa, Google и Apple», – поясняет председатель Европейской платежной инициативы (EPI) Йоахим Шмальцль. По его словам, на сегодняшний день EPI собрала уже более € 30 млн на реализацию проекта.

Предполагается, что с помощью европейской платформы можно будет

расплачиваться онлайн и в магазинах, переводить деньги и снимать

наличные в банкоматах. Первые возможности сервиса могут быть запущены

уже в начале 2022 года.

Следует отметить, что сейчас платежи по картам в Европе в основном обрабатываются компаниями из США. По данным EuroCommerce, которые приводит FT, четыре из пяти транзакций в Европе обрабатываются Mastercard и Visa.

Побег из Германии
Когда: 04.05.2021 15:59, Автор: Samir, Комментариев: 4

В Иране горит химзавод
Когда: 02.05.2021 14:04, Автор: Samir, Комментариев: 5

https://rusnext.ru/news/161994...

Всем привет!
Когда: 02.05.2021 07:13, Автор: Vlad Nikolskiy, Комментариев: 0

Привет авторам и участникам дискуссий на портале. Я хдесь новенький, но уже вижу много возможностей, предоставляемых для общения и обмена мнениями.

Всем удачи и хорошего настроения!

Джеймс Коми начал "стучать"
Когда: 01.05.2021 02:08, Автор: Samir, Комментариев: 3

Вован: смотрите я ваш Крым ем.
Когда: 30.04.2021 17:05, Автор: Samir, Комментариев: 3

Приговор Хилари Клинтон приведен в исполнение.
Когда: 29.04.2021 02:39, Автор: Samir, Комментариев: 5

Обращение Зеленского к Путину
Когда: 21.04.2021 02:56, Автор: Samir, Комментариев: 2

Секрет тестов
Когда: 17.04.2021 08:41, Автор: U100, Комментариев: 0

6b69f17c19_img.jpg

На ядерном объекте в Иране теракт
Когда: 11.04.2021 20:25, Автор: Agnijat, Комментариев: 1

Авария в распределительной электросети на ядерном объекте в иранском

Натанзе произошла в результате теракта, заявил вице-президент страны,
  Ицхак Джахангири
он также  добавил что Иран оставляет за собой право на ответные действия в связи с инцидентом, пишет

Об аварии в распределительной электросети на объекте по обогащению урана
в Натанзе стало известно утром 11 апреля. Иранские официальные лица
заверили, что ни пострадавших, ни ущерба для экологии и местного
населения нет.

Накануне президент Ирана Хасан Роухани заявил, что запущен каскад мощных центрифуг поколения IR-6.


Позже депутат парламента Ирана Малек Шариати выразил мнение, что авария
могла произойти в результате саботажа. Он считает, что ЧП в национальный
день ядерных технологий вряд ли было случайностью.