Ваш паспорт — Новый пользователь    Войти

Глава 2

Израиль, сентябрь 2018 г.

Истекала неделя со дня, когда Алекс вернулся домой, впервые покинув европейский лубок без всяких сожалений. Нет, символ благоденствия и всяческого плодородия не утерял свой шарм. Ему просто всего расхотелось; привычные помыслы спеленала мгла, точно в его мирке навсегда закатилось солнце. При всем том инстинкт самосохранения работал.

Еще в Тонон-ле-бен, расставшись с Полин, он трезво разобрал образовавшийся расклад, как ему казалось, очевидных контуров не имевший. Оттого мысль плодила только пути отхода – в некую герметику, которой в дне нынешнем, узурпированном коммуникациями и числовыми технологиями, днем с огнем не найти.

Поначалу его привлек вариант залечь на дно у украинских (по линии отца) родственников-селян из сумской глубинки, связь с которыми оборвалась полтора поколения назад... Между тем годом ранее, перешерстив интернет, он обнаружил следы только одного из них, и нечто укололо, говоря, что с остальными, быть может, в этом мире уже не пересечься. К тому же, восстановись даже родственный контакт, заякориться инопланетянину в сельском краю, дышащем сплетнями и досужим – сомнительное убежище. Более того, рывок обретал смысл лишь в случае тайного, нерегистрируемого пересечения границы. Жаль, к Саакашвили, сев на хвост, не присоединился…

Далее он рассмотрел идею затеряться в подполье израильского криминала, от которого был безнадежно далек, но с которым в рамках своей прежней занятости соприкасался. Более того, слыл у некоторых активистов местной преступности полезным консультантом за зоркий, неизбитый взгляд на порядок вещей. Но коль скоро у той публики кодекс понятий нивелировался национальной бедой – природной тягой всех на всех стучать, то куда разумнее было отдать себя «на поруки» государства, институции архаичной, ненадежной, но все же под прожектором общественного контроля.

При этом предостережение Полин – не рыпаться к домашним силовикам за защитой – было излишним. Впрямь, оградить от кого? Мании преследования, одолевшей автора трех шпионских романов? Ведь рутина полицейского надзора и без того перенаселена параноиками…

Между тем предметные шансы ускользнуть от силы, объявившей Алексу войну, существовали. Одно из убежищ рукой подать – сектор Газа, в получасе езды. Другое – в трех с половиной часах лёта, ну и день-второй на перекладных – многострадальная, перепаханная войной Лугандония. Причем в обоих разворотах он желанен, но только… как лакомый для обмена кандидат. Стало быть, по идентификации личности, был бы тут же засажен в подвал. С парашей и кормежкой раз в сутки. Вполне вероятно, на годы.

Спасибо, нет. Уж лучше израильская тюряга.

Так что ничего не оставалось, как последовать примеру «Лапши» из фильма «Однажды в Америке», в последних кадрах сбегающего от горькой реальности в опиумную курильню.

Сюда Алекс, умаявшийся от оглядывания, и направил свои стопы, но на свой лад – запил в горькую.

Из дому он выходил не чаще раза в день – дабы запастись «пайком» на ближайшие сутки. Хмельное бодрствование перемежалось провалами в сон, что размывало границу между днем и ночью. Бродил по квартире, вслух пеняя миру на его гримасы и несовершенства. Между делом почитывал, но на большее, чем сетевую периодику его не хватало. Вламывался даже в интернет-форумы, шокируя радикальностью суждений, притом что слыл у читательской аудитории примером здравомыслия.

Вдрызг разругался с подругой и сыном, хорошо знавших его слабину, но ни сном, ни духом не ведавших, в чем сегодня причина; и как вырвать их неординарного родича из клещей запоя они, сколько ни тужились, не знали. Бросил им в сердцах: «Отселить меня захотели…» Ему казалось, в его мире, сузившемся до иголочного ушка, койка с крышей над головой – единственный актив-пристанище…

На скрип двери он даже не обернулся, посчитав, что его подруга Света, днем ранее изъявшая одну из заначек, нагрянула с очередной акцией. Его не смутило, что ключ в замке не проворачивался – Алекс помнил, что входную дверь он днем не запирал.

Но тут прихожая, к которой Алекс был повернут спиной, резко потеряла объем. Оказалось, его заполонили два дюжих молодца неясной родословной, которых помимо габаритов отличала выправка бодигардов или спецслужбистов. Оставив дверь открытой, они бесстрастно уставились на него, но, казалось, сохраняя готовность сжатой пружины.

Алекс неуверенно встал с кресла на ноги и стал заглядывать в распахнутую дверь, полагая, что непрошенные визитеры Светины наймиты, призванные его из запоя за волосы вытащить. (Недавно он прочитал, что в стране арестована группировка, рекламировавшая медицинские услуги по выводу из организма ядов алкоголя. Процедуру, которая в непьющем Израиле до приезда русских репатриантов не имела рынка сбыта. Между тем, получив от отчаявшихся жен «гонорар», бригада вместо установки капельницы увозила забулдыгу до ближайшей развилки, где, надавав по шее, сталкивала в кювет. Сколько бы мошенническая схема не выглядела примитивной, перепуганные насмерть жертвы в итоге завязывали…)

Света не обнаружилась, зато в проеме возник средних лет мужчина, казалось, прочих отличительных черт не имевший. Между тем напрашивалось: увальни – его подчиненные.

Заторможенный в мыслях и чувствах Алекс тупо переводил взор от одного визитера к другому, не в силах взять в толк, отчего его расклад – пьяницы-одиночки – расширился столь неожиданным образом.

Спасовав от тяжести задачи, Алекс «оформил» разбавленный колой чейсер и тотчас опрокинул его. Отдышавшись, обнаружил, что входная дверь заперта, старшой – на диване, а дуэт вовсю, хоть и практически бесшумно, хозяйничает по дому, скрупулезно обследуя его планировку, комната за комнатой. Покончив с рекогносцировкой, они принялись за уборку, состоявшую из сбора бутылок, мусора и столовых принадлежностей. И, если чего-то Алекс не пропустил, то вся депутация пока не произнесла ни слова, хотя и обменивалась странноватыми жестами и взглядами.

Поскольку за несколько минут квартира обрела цивильный вид, Алекс стал расценивать вторжение как посягательство на вольницу кутежа, которому он безоглядно предавался. Вследствие чего потешно, вороватым движением сплавил бутылку водки под стол. Подумав малость, присовокупил к ней и колу. Выпрямляясь, услышал от звеньевого, обретшего дар речи, оказалось, английской:

– Вашей бутылке никто не угрожает. Берите ее и присаживайтесь… – звеньевой указал место на соседнем диване.

Покосившись, Алекс проверил наличие «боевого комплекта» под столом, должно быть, восприняв жест интервента уловкой, и со своего места не сдвинулся. Секундой ранее его сознание встроилось в некий сюжет, где троица ушла на периферию, зато довлел киоск лотереи «Лото», который он ежедневно миновал в своих вылазках за «добавкой». В нем, как обычно, восседала франкоговорящая киоскерша, бесившая Алекса каким-то прогорклым равнодушием. Но в последние дни – взыскательно изучала его и, как Алексу казалось, при его появлении тянулась к телефону. Смену имиджа киоскерши он отнес к своему лику пьянчуги, пусть себя контролирующего, но все же проигрывающего крепкому алкоголю схватку по очкам. С всё большим и большим отрывом…

Алекс не успел и переварить открытие, как был поднят молодцами подмышки и перенесен на диван, аккурат в то же место, куда прежде указал звеньевой. Ими же был и обездвижен – плечо к плечу к нему они уселись рядом.

– Так что будем делать, Алекс? Вы, оказывается, игрок и весьма азартный… – заговорил старшой, выждав паузу для «акклиматизации» собеседника.

– В смысле? – вскинулся «азартный», лихорадочно переваривая акцент безымянного дознавателя.

– В нарушение инструкции – не лавировать и сохранять конфиденциальность – вы провернули нечто из ряда вон. Да, внешне не ослушались, но, по сути, дезертировали – в гости к Бахусу, – с иезуитской ноткой разъяснял дознаватель. – Как хитро! Да так, что с концы с концами не сходятся: дескать, кому на фиг нужен алкаш, отброс общества? Закрываем тему, а точнее, снимаем кандидатуру… Так, Алекс?

Алекс опасливо оглядел конвой и осторожно, с миной мольбы на лице, указал в сторону стола. Жест казался случайным, немотивированным, однако звеньевым был прочитан, верно. Вскоре один из церберов перенес «боевой комплект» на примыкавший к диванам столик и даже «соорудил» дозу, которую Алекс одним залпом выпил.

«Подъемные» между тем сывороткой правды не стали, и голова подследственного мало-помалу уперлась подбородком в грудь, но ненадолго. Получив подзатыльник от соседа, он встрепенулся, после чего дурным голосом завопил на солянке из нескольких языков:

– Какого рожна я вам всем сдался?! Зачем меня крутят, словно барашка на вертеле?! Вы что, секта, рыскающая по свету в поисках заблудившегося пророка?! Или… – отповедь оборвал серебряный кляп-липучка, а жестикуляцию драматического актера – синтетические узкополосные наручники.

***

Ужас неизвестности прихватил точно свежий раствор цемента. Взор Алекса вклеился в потолок, родной обители не высвечивая. Смену координат подтверждало и периферийное зрение. Он в комнате цокольного этажа, оборудованной под клинику, до трусов раздет, в вене катетер, сообщающийся с капельницей. Единственное, что удерживало от безумия, – это ощущение того, что он по-прежнему в Израиле: пол выложен дешевой плиткой, шумит кондиционер и другие признаки, улавливаемые, скорее, интуитивно.

Алекс мало-помалу пришел в себя и робко задвигал конечностями. Будто всё на месте, но обуза обуз – катетер. Сорвать?

Не торопись, успеешь. Именно инфузия убрала интоксикацию и остановила запой. Не исключено, сыграл бы в ящик. Действительно, вещь! Если выкарабкиваться самоходом, то, как минимум, неделя – тремора, бессонницы и стенаний.

Дверь отворилась, в проеме – женщина в белом халате и марлевой повязке, закрывающей лицо. Оценив пациента, будто без признаков буйства и панической атаки, решительно вошла.

– Как вы себя чувствуете? – открыла на иврите свой вопросник обслуга, судя по «отутюженному» лику, врачебная.

– Снимите с меня это, я в порядке… – Алекс кивнул на капельницу, одновременно замечая, что через контактный зажим на пальце он подсоединен к некоей аппаратуре.

– Вы хоть знаете, что концентрация алкоголя в вашей крови, можно сказать, была несовместима с жизнью? – указала на прореху плана врач, судя по речи, уроженка Израиля.

– Думается, у каждого свой порог, не говоря уже об этногеографических особенностях. У выходцев из бывшего СССР, общеизвестно, он стремиться к бесконечности. Да и, подумаешь, семь дней баловства. Пусть редко, но случались и трехнедельные запои, при тысяче граммах в сутки… – добивался условно-досрочной выписки пациент, обогащая книгу рекордов выживаемости. Ничуть не привирал при этом.

– Вы так богаты? Это ж, сколько денег уходит на три недели загула? – изумилась безымянная врачиха, подтверждая расхожее мнение: израильтянин – это счетовод, зацикленный на инвентаризации чужих карманов.

– Мне больничная касса финансирует – платиновая страховка, – беспечно молвил Алекс, казалось, в пику вопрошавшей.

– Такой нет, – отрезала врачиха.

– А кто виноват, что ни один из страховых полисов не включает услуг по выводу из запоя? Оттого в девять ноль-ноль курьер страховщиков у моей двери с бутылкой «Абсолюта». Облажались с моей страховкой, просмотрев параграф, который я внес от руки. Вот и откупаются – чтобы миллионный иск им не вчинил, – нес околесицу Алекс, то ли постзапойную, то ли небылиц желтой прессы.

– Вы себя слушаете? – возмутилась эскулап-инкогнито. – Меня хоть и предупреждали о ваших, мягко выражаясь, странностях, но кто дал право злоупотреблять временем врача?

– А мне почему-то кажется, что ваша врачебная лицензия либо аннулирована, либо ее вообще не было. Так что законодательство о правах медперсонала здесь не работает… – продолжал ерничать Алекс. – Не удивлюсь даже, если этот объект – законспирированная больница криминала…

Отсоединив катетер, врач выскочила из палаты как угорелая и заперла ее на ключ. Спустя час в палате объявился знакомый Алексу дуэт мордоворотов, который, набросив на голову мешок, увез его из клиники.

***

Алекс рассматривал новое пристанище, по внешним признакам – двухэтажный частный дом, именуемый в Израиле виллой. Церберы рядом, один из них насилует телевизионный пульт. Судя по установкам меню и титрам на экране, хозяева виллы – испаноязычные. Весело.

Но как с этим вяжется греческий, на котором церберы шёпотом переговаривались в микроавтобусе по дороге? При этом команды давали Алексу на сносном английском. Да и похожи на европейцев-южан.

Хлопнула дверца припарковавшегося вблизи автомобиля, после чего звякнуло смс-сообщение в мобильниках конвойных. Один из них заторопился на выход, дабы впустить посетителя. Спустя минуту старшой звена, как и церберы, Алексу уже знакомый, усаживался напротив интернированного, проспавшего двое суток под капельницей по его воле. Оглядев Алекса, сигнализировал секюрити оставить его с подопечным наедине.

– Ну как, оклемались? – с показным сочувствием заговорил старшой. – К разговору готовы?

Алекс двусмысленно пожал плечами, но будто принимая встречу как данность. Тут он увидел, что распорядитель момента протягивает ему папку и даже раскрывает ее.

На первой странице – сводный перечень принадлежащих Алексу единиц недвижимости, скомпонованных по странам, с указанием их национальных кадастровых номеров. Далее – выписки из счетов предыдущих владельцев, где вычленяется способ расчетов при заключении сделок – наличные. В последнем разделе – экспертная оценка криминалиста, в которой описаны преступления, совершенные Алексом при легализации капитала с вилкой наказания согласно израильскому УК. Перечислялись даже те правонарушения, подача обвинительного заключения по которым в той или иной степени затруднена.

– Не думаю, что открыл для вас Америку, судя по ряду признаков… – произнес распорядитель, как только Алекс захлопнул папку.

– Давайте, к делу. Мне, признаться, эта drôle de guerre стала набивать оскомину. И, коль я вам знаком, то раскрывайте карты, принимая меня за равного… – гнул свою линию подопечный. – Если сей момент не назовете интересанта или хотя бы сферу его активности, можете смело переводить затраты на мою персону в графу «убытки».

– Зовите меня Карлом, извините, не представился… – то ли тянул время, то ли уходил от ответа гонец Синдиката (термин, которым Алекс отныне величал стоявшее за его разработкой образование).

– Вашей узнаваемости имя не прибавит… – изъяснялся иносказаниями Алекс, лишь ему понятными.

Карл задумался и, определившись, бессловесно ретировался. Его место, правда, занял один из секюрити. Старшой вернул себе бразды правления через полчаса, показавшимися Алексу инфузией наоборот.

– Алекс, откликаюсь на вашу назойливость, на которую ситуативно у вас прав будто нет. Итак. Сфера применения ваших способностей – российская проблематика. Таков диапазон, который я уполномочен очертить. На большее не рассчитывайте.

– И не надо, – мгновенно отреагировал подопечный. – Более чем достаточно. Мой ответ и без детализации: нет!

Сколько бы Карл не казался обтекаемым и лишенным личностного стержня, скрыть изумление у него не получилось. На его лице обосновалась глупая улыбка как индикатор дефицита решений, что следует предпринять, и как себя вести. В конце концов еле из себя выдавил:

– Как же с этим? – сослался на папку Карл, ранее перлюстрированную Алексом. – Она – залог гарантированной посадки, года на три, и конфискации большей части вами нажитого.

– Ну и что? Да, я последний, кто заинтересован в раскрытии моих подпольных активов. И моя посадка, с учетом последних веяний, зримая перспектива. Ее, перспективу, в меру своих талантов, я всю жизнь отдалял. Туда, поверьте, мне на седьмом десятке точно не хочется. Никак. Но здесь, в Израиле, я и в тюремной робе – человек. Пусть низкого порядка, – обстоятельно изъяснялся Алекс. – В России же – и в мундире министра – я фигурально колодник, осужденный на пожизненную каторгу. Ваш заказчик, похоже, мои тексты не читал…

– Как раз наоборот, – вклинился Карл, казалось, импульсивно, не подумав. Ибо несколько расширил границы оберегаемой Синдикатом тайны, возня вокруг которой сей момент, казалось, отдавала театральностью.

– Так или иначе, мне жаль ваших усилий, ошиблись ваши аналитики в оценке моей персоны или нет… – играл в рафинированного интеллигента Алекс, похоже, силясь разгладить воцарившийся конфуз.

– Вас не так уж сложно похитить и вывезти из страны, проще, чем вы думаете… – отстаивал силовые методы решения проблемы Карл.

Алекс скривился, после чего расставил акценты:

– Нет, не выйдет. Я нужен заказчику физически и морально здоровым, творчески активным и готовым сотрудничать. Потребуйся ему пленник, на увещевания вы бы не разменивались. Но, признаться, удивлен, что ваш инструментарий столь грубо заточен…

15.06.2021 23:05



Рекламные ссылки:
Найди свою половинку на Клик4!
Click4.co.il — Самый популярный и посещаемый сайт знакомств в Израиле - более 200 000 анкет. Здесь ты обязательно найдешь свою половинку!


Orbita.co.il — Популярная домашняя страница
Ежедневно десятки тысяч русскоязычных израильтян начинают день с Orbita.co.il


Profi.orbita.co.il — справочник лучших специалистов Израиля
Очень просто найти нужного тебе специалиста в твоем городе!


Doska.orbita.co.il — доска бесплатных объявлений Израиля
1000 новых объявлений каждый день. Десятки тысяч посетителей.
Есть ненужные Вам вещи? Они кому-то нужны. Продайте их с выгодой!


Комментарии:



Последние статьи в разделе «»



Новости партнеров




Опрос недели
Обсуждаемое
Читаемое