Пока израильтяне представляют себе ядерный удар как конец государства, доктор Ури Насим Леви — специалист по ядерной защите — предлагает куда менее апокалиптический взгляд. 

По его оценке, даже в случае крайнего сценария с применением атомной бомбы Израиль не исчезнет: речь пойдет о локальной, пусть и чрезвычайной катастрофе, после которой страна сможет продолжить существование и функционирование.

Леви — полковник запаса, занимавший высокие должности в Службе тыла и Национальном управлении по чрезвычайным ситуациям, а ныне председатель Всемирного ядерного форума. Он предпочитает расчеты катастрофическим фантазиям и утверждает: если подобный удар когда-либо произойдет, около 97 процентов жителей страны «не получат даже царапины».

В основе его подхода лежит тезис, который сам по себе звучит почти кощунственно: главная угроза в ядерном сценарии — не только само оружие, но и невежество, страх и массовая паника. По словам Леви, вера в то, что одна или две атомные бомбы «испарят» весь Израиль, — опасная иллюзия. Ядерное оружие, подчеркивает он, действительно чудовищно, однако к нему следует относиться не как к мистическому концу света, а как к крайне тяжелой, но управляемой угрозе, последствия которой можно пережить, локализовать и преодолеть.

Эту позицию Леви иллюстрирует примером аварии на японской АЭС «Фукусима» в 2011 году. Тогда мир следил за происходящим как за прямой трансляцией конца света. Но спустя пятнадцать лет, говорит он, оказалось, что от радиации и ядерного поражения в результате катастрофы не умер никто. Единственная смерть, которую начали связывать с аварией, была зафиксирована лишь спустя годы. При этом около 1,800 человек, по официальным данным, погибли из-за паники, эвакуации, хаоса и сопутствующих происшествий. Сам цунами унес десятки тысяч жизней.

Именно этот разрыв между реальной угрозой и общественным восприятием стал основой мировоззрения Леви и созданного им Всемирного ядерного форума. Организация, в которую входят около 500 специалистов из десятков стран, занимается популяризацией знаний о ядерной сфере без политических и государственных интересов. Через конференции, вебинары, ежедневные рассылки и открытые материалы форум пытается объяснить обществу, что ядерные технологии давно стали частью повседневной жизни — от медицины до сельского хозяйства.

По словам Леви, до 90 процентов применения ядерных технологий в мире связано вовсе не с оружием, а с медициной, здравоохранением и аграрной сферой. Он напоминает, что даже арахис, который продается в Израиле, проходит облучение в исследовательском центре в Сореке, чтобы дольше сохранять свежесть, и при этом остается совершенно безопасным.

Главная претензия Леви — к государствам, включая Израиль, которые предпочитают молчать о практических способах защиты населения в случае ядерного инцидента. По его словам, власти избегают этой темы из страха вызвать панику, а также потому, что сами находятся в плену апокалиптического табу. Он утверждает, что на сайте Командования тыла сегодня невозможно найти четкие указания, что делать в случае ядерной атаки.

Чтобы восполнить этот пробел, Леви разработал оперативную модель ядерной защиты. Это объемная система, описанная в книге на 320 страниц, разбитая на девять бюрократически четких этапов и сводящаяся к трем фазам: рутина, чрезвычайная ситуация и возвращение к нормальной жизни. Цель модели — превратить самый страшный сценарий в набор конкретных действий, которые можно выполнить и благодаря которым можно выжить.

Его практические рекомендации звучат просто. В первые секунды после ядерной вспышки, подчеркивает Леви, необходимо немедленно лечь на землю, закрыть голову руками, отвернуться от света и ни в коем случае не смотреть на вспышку. Нужно отойти от окон, стекол, плитки, мебели и любых предметов, которые могут превратиться в источник травм. Желательно прикрыть шею и руки, чтобы снизить риск ожогов — даже простейшими подручными средствами, вплоть до бумаги.

После этого, говорит он, важно оставаться лежать не меньше двух минут, даже если кажется, что опасность миновала. Проверить наличие радиоактивных осадков можно, положив на землю лист бумаги или тарелку и наблюдая, появляются ли на них частицы. Если осадки есть, необходимо немедленно укрыться в закрытом помещении, предпочтительно под землей — в подвале или паркинге. Перед входом следует снять обувь и верхнюю одежду, чтобы не занести заражение внутрь, затем тщательно вымыть кожу и волосы водой с мылом. И главное — сохранять спокойствие и следить за официальными инструкциями через радио, телевидение и другие каналы связи.

Важной частью его подхода остается и оценка угрозы иранской ядерной программы. По мнению Леви, западная стратегия наталкивается на три ключевых препятствия. Во-первых, Иран глубоко спрятал объекты под землей, в то время как Израиль и США сделали ставку на передовые технологии и воздушное превосходство. Во-вторых, в отличие от других ядерных государств, Тегеран не сосредоточил ресурсы в одном месте, а рассредоточил программу по огромной территории страны. В-третьих, Иран изначально играет в долгую: действует медленно, осторожно и методично, в то время как Запад пытается решить проблему быстро и разом.

По приведенным Леви оценкам, у Ирана может оставаться около 406.8 килограмма урана, обогащенного до 60 процентов, — этого теоретически достаточно для сборки от шести до одиннадцати бомб, а при дальнейшем обогащении до 90 процентов — и для большего числа зарядов.

При этом он скептически относится к паническим сценариям удара по израильскому реактору в Димоне. Даже в случае серьезного попадания, считает Леви, последствия, вероятнее всего, будут локальными. Он напоминает, что речь идет не о гигантской гражданской АЭС мощностью в тысячу мегаватт, а, предположительно, о сравнительно небольшом исследовательском реакторе. Кроме того, в условиях войны, по его словам, Израиль вряд ли оставит опасные материалы без перемещения и защиты, а критические системы, вероятно, будут заранее отключены или переведены в иной режим.

Даже если ракета пробьет оборону и достигнет наземной инфраструктуры, масштаб ущерба, по его оценке, будет ограниченным. Дополнительным фактором он называет западное направление ветров: воздушные массы движутся на восток, то есть в сторону малонаселенных районов пустыни. Поэтому возможная авария, по его мнению, останется «локальной проблемой в радиусе десятков или сотен метров».

Настоящая цель потенциальной иранской атаки на Димону, считает Леви, — не устроить региональный апокалипсис, а добиться символической, психологической победы. Для противника важен не столько физический результат, сколько образ удара по ключевому национальному символу.

Говоря о традиционной израильской политике ядерной неопределенности, Леви не предлагает ничего менять. Его ответ предельно прагматичен: если система работает, трогать ее не стоит. Именно так он описывает политику двусмысленности, которая десятилетиями остается одной из основ израильской стратегии сдерживания.

Особое внимание Леви уделяет и тому, как культура подпитывает страхи. Сериал HBO «Чернобыль» он считает в целом точным — по его оценке, примерно на 95 процентов. Но, подчеркивает он, именно такие произведения закрепляют в общественном сознании преувеличенный ужас перед радиацией. В качестве примеров он приводит сцену с вертолетом, который, как многие зрители решили, рухнул из-за излучения, хотя на деле задел кабель, а также эпизод с беременной женщиной, пришедшей к мужу-пожарному: зрители боятся за нее, хотя в реальности врачи стремились защитить уже облученных пациентов от инфекций из-за разрушенной иммунной системы.

При этом Леви вовсе не отрицает опасность ядерной энергии. Он подчеркивает, что авария на гражданском реакторе может быть даже опаснее атомного взрыва с точки зрения долгосрочного заражения больших территорий. В этом смысле Чернобыль остается особенно важным примером: радиоактивное облако после аварии 1986 года распространилось по всей Европе, а последствия ощущаются до сих пор. По его словам, даже овощи и рыба сегодня могут содержать микроскопические следы загрязнения, связанного с Чернобылем и Фукусимой.

Тем не менее Леви уверен: человечество не может отказаться от ядерных технологий. Он сравнивает их с огнем — опасным, но незаменимым инструментом. Огонь тоже убивает, но от него никто не отказывается, потому что польза от него колоссальна. То же, по его мнению, относится и к атому.

На фоне войны в Украине, энергетического кризиса и осознания зависимости от дешевых российских ресурсов мир, по словам Леви, переживает ренессанс гражданской ядерной энергетики. Ближний Восток не стал исключением: Египет и Турция близки к запуску реакторов, а Саудовская Аравия требует права самостоятельно обогащать уран в рамках переговоров с США и в контексте нормализации отношений с Израилем.

Именно здесь, считает он, и кроется новая стратегическая ловушка. Путь от «мирного атома» к оружейному потенциалу может быть очень коротким. Если стране приходится начинать ядерную программу с нуля, на создание бомбы может уйти около десяти лет. Если у нее уже есть гражданская ядерная инфраструктура — примерно три года. А для «порогового государства», каким он считает Иран, дистанция до бомбы измеряется уже неделями или месяцами.

Леви признает: чем больше государств входят в ядерную сферу, тем выше статистическая вероятность катастрофы. Он сравнивает это с вооружением детей в школьном классе — чем больше там оружия, тем выше риск, что рано или поздно кто-то нажмет на спуск. И все же он не считает глобальный апокалипсис неизбежным. Он напоминает, что мир уже пережил не один момент, когда ядерное столкновение казалось почти реальностью, и каждый раз катастрофы удавалось избежать.

По его мнению, международная система со временем создаст новые механизмы сдерживания, а страх перед ядерной угрозой не должен парализовать ни гражданскую подготовку, ни стратегическое мышление.

И даже отвечая на вопрос, что будет, если все его расчеты однажды окажутся неверными, Леви остается верен своему холодному прагматизму: он считает, что апокалипсис, скорее всего, не наступит. Но если все же наступит, говорит он, упрекнуть его в ошибке уже будет некому.