После объявления о мирном соглашении между США и Ираном остается целый ряд вопросов, которые могут сорвать или затянуть его реализацию. Формально стороны договорились продолжить обсуждение деталей в ближайшие 60 дней, но именно эти детали и становятся главными, имея большое значение для Израиля. Об этом сообщает 12 канала ИТВ.

Один из самых сложных вопросов — Ливан. Иран настаивал, чтобы прекращение огня распространялось и на ливанское направление, тогда как Израиль крайне жестко выступил против этого. Эта позиция уже вызвала раздражение президента США Дональда Трампа, однако в Иерусалиме не хотят, чтобы соглашение с Тегераном ограничивало действия ЦАХАЛ против «Хизбаллы».

Дани Ситринович, старший исследователь программы по Ирану в Институте исследования проблем национальной безопасности INSS, называет ливанский вопрос самым сложным для решения. По его оценке, у этой темы есть огромный потенциал сорвать возможные договоренности между США и Ираном. Главные вопросы остаются открытыми: действует ли прекращение огня на всей территории Ливана, должен ли Израиль уйти из Ливана, и что именно будет считаться оборонительными действиями. По словам Ситриновича, Ливан — это большой и очень сложный узел, потому что здесь многое зависит не только от США и Ирана, но и от позиции Израиля, у которого есть собственный интерес не допустить ограничений на действия против «Хизбаллы».

Вторая крупная проблема — судьба иранского высокообогащенного урана. Речь идет примерно о 440 кг урана, обогащенного до высокого уровня. Это один из главных козырей Ирана, поскольку такой материал можно сравнительно быстро дообогатить до уровня, необходимого для ядерного оружия. Reuters сообщало со ссылкой на иранский источник, что соглашение предусматривает разбавление этого урана на территории Ирана, однако пока неясно, какой механизм позволит это сделать, кто будет за этим следить и в какие сроки процесс должен быть завершен.

Отдельный вопрос — низкообогащенный уран. У Ирана есть также тонны урана, обогащенного до более низкого уровня — до 20%. Неясно, что произойдет с этим материалом, будет ли он вывезен, разбавлен, заморожен под контролем международных инспекторов или останется в распоряжении Тегерана.

Еще одна нерешенная тема — подземные ядерные объекты Ирана. На протяжении многих лет Тегеран строил глубоко укрепленные объекты, включая Натанз, Фордо и объект в районе горы Коланг-Газ-Ла. Эти площадки являются критически важной частью иранской ядерной инфраструктуры: там размещались тысячи центрифуг, обеспечивавших обогащение урана, а сама подземная конструкция должна была защитить программу от ударов. Пока неясно, будет ли Иран обязан демонтировать эти объекты, вывести их из эксплуатации или лишь временно заморозить работу, как этого, по сообщениям американских СМИ, Вашингтон требовал во время переговоров.

Остается открытым и срок, на который Иран воздержится от обогащения урана. The New York Times сообщала, что США требовали от Ирана заморозить обогащение как минимум на 20 лет, тогда как иранцы соглашались только на 10 лет. В Вашингтоне, по данным издания, считали возможным компромисс на 15 лет. В интервью американской газете Трамп дал понять, что после окончания согласованного периода Иран сможет снова обогащать уран на низком уровне, но не до уровней, которые могут быть использованы для военных целей.

Большая неопределенность сохраняется и вокруг санкций. Иранские и арабские СМИ публиковали списки экономических послаблений и стимулов, которые якобы получит Тегеран, однако точный масштаб этих уступок пока неизвестен. Иранская экономика остро нуждается в финансовой передышке, и такие послабления могут стать критически важными для устойчивости режима. Ситринович отмечает, что пока непонятно, какие именно шаги Иран должен сделать, чтобы получить экономические выгоды. По его словам, не хватает понятной шкалы: что Иран получает сейчас, что получает через две недели, как распределены уступки в течение 60 дней и что именно Тегеран должен дать взамен.

Отдельный блок вопросов связан с Ормузским проливом. Для Ирана это главный рычаг давления на США, а для Трампа — один из главных практических результатов соглашения, если судоходство действительно будет восстановлено. Но и здесь остается много неясного. Ситринович обращает внимание на вопрос, сможет ли Иран получать деньги другими способами, если формально откажется от прежних ограничений. По его словам, Тегеран утверждает, что возврата к прежнему статус-кво не будет.

Не менее важен механизм контроля. Даже если стороны подпишут список обязательств, ключевой вопрос — кто и как будет проверять их выполнение. В предыдущем ядерном соглашении значительная роль отводилась Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ). Его инспекционные усилия были одобрены международным сообществом, но считались недостаточно жесткими.

Еще один болезненный для Израиля вопрос — иранские прокси и ракетная программа. Во время войны Трамп заявлял, что цели США ясны и включают уничтожение иранского ракетного потенциала, а также гарантию того, что иранский режим не сможет продолжать вооружать, финансировать и направлять террористические армии за пределами страны. Однако иранское агентство Mehr, опубликовавшее предполагаемые детали соглашения, утверждало, что ракетная программа Ирана и его поддержка прокси окончательно исключены из повестки.

Для Израиля это две ключевые темы. Нетаниягу называл разгром иранской баллистической программы одной из целей кампании и также говорил о необходимости разорвать связь Ирана с его региональными сателлитами. Но Ситринович считает, что эти вопросы, скорее всего, не попадут в соглашение: по его оценке, если они будут включены, соглашения просто не будет.

Вопрос повреждений на объекте Фордо также остается частью общей неопределенности. После ударов и публикации спутниковых снимков, в том числе Maxar, до конца не ясно, насколько серьезно пострадала инфраструктура и сколько времени потребуется Ирану для восстановления части возможностей. Это напрямую связано с вопросом о том, насколько реальной будет заморозка или ограничение ядерной программы.

США и Иран договорились обсуждать точные условия соглашения в течение ближайших 60 дней. Однако Ситринович считает наиболее вероятным сценарий, при котором за этот срок окончательная сделка достигнута не будет, а переговоры просто растянутся дальше. По его словам, он был бы удивлен, если бы стороны уложились в установленный срок, хотя полностью такую возможность не исключает.

Третий сценарий — срыв переговоров и возможное возвращение к боевым действиям. Но, по оценке Ситриновича, это сейчас менее вероятный вариант. Главная опасность заключается не в немедленном крахе процесса, а в том, что соглашение останется набором общих формулировок, за которыми будут скрываться нерешенные вопросы: Ливан, уран, подземные объекты, санкции, Ормузский пролив, прокси, ракеты и механизм контроля.